Все мы не раз видели, что из себя представляют китайские иероглифы. Кого-то они заинтересовали, а кому-то в общем и не понравились. Как бы то ни было, никто не сможет отрицать, что выглядят они «усложненно» по сравнению с привычной нам письменностью. Стоит отметь, что написание каждого иероглифа занимает определенное количество времени и само мастерство исполнения этого действия называется «каллиграфией». Однако, мало кому известно, что за древней письменностью скрывается целая философская система, объясняющая буквально все, что связано с китайскими иероглифами.

По преданию, основоположником китайской письменности считается некий китайский мудрец Цан Цзе, который работал под покровительством основателя первой объединенной цивилизации Китая Цинь Шихуанди. Предполагается, что он позаимствовал некоторые очертания будущих иероглифов из «Книги Перемен». Она, в свою очередь, объясняла происхождение многих вещей и предметов на планете, помогая людям лучше ориентироваться в окружающем мире. Так, Цан Цзе созерцал «очертания гор и морей, драконов и змей, птиц и зверей», стараясь отобразить их на подручных средствах. Выходит так, что каждый придуманный тогда иероглиф имеет метафоричное и эзотерическое значение, основанное на чувственно-эмоциональном восприятии окружающего мира.

В связи с этим, на сегодняшний день филологи китайского языка отмечают, что каждый иероглиф одновременно обозначает какой-то конкретный предмет и наравне с этим указывает на некое абстрактное значение. Иероглиф лишен рода, числа и падежа, не подвергается воздействию словообразования (такой науки в принципе нет в китайской филологии). Синтаксически, в предложении первый иероглиф должен обозначать подлежащие, затем сказуемое, а далее остальные части речи. Предложение и группы иероглифов можно понять исключительно в одном значении, в то время, как каждый из них по отдельности может использоваться в совершенно другой коннотации – вот такой вот парадокс.

Отметим, что в китайской литературе нет ни тропов, ни выразительных средств – они невозможны как таковые в условиях хитросплетений китайской грамматики. Максимально достижимым мастерство китайского поэта станет иносказательное выражение, которое только сможет «навести на мысли» читателя о том, что пишет литератор. Это точно – не только Россию, но и Китай «умом не понять», как у Тютчева.

Заметим, что китайскую культуру невозможно осмыслить «наскоком» и тем более аналитическим подходом. Вся ее история строилась на духовном равенстве между окружающим миром и человеком. Другими словами, Китай не станет доступным для вас до тех пор, пока вы не «вкусите» в себя его первоначало, его сердце и душу.